Это озеро не оты­щешь на карте. Не­боль­шое оно.

Не­боль­шое, зато па­мят­ное для Ва­сют­ки. Еще бы! Мала ли честь для три­на­дца­ти­лет­не­го маль­чиш­ки  — озеро, на­зван­ное его име­нем! Пус­кай оно и не ве­ли­ко, не то что, ска­жем, Бай­кал, но Ва­сют­ка сам нашел его и людям по­ка­зал. Да, да, не удив­ляй­тесь и не ду­май­те, что все озера уже из­вест­ны и что у каж­до­го есть свое на­зва­ние. Много еще, очень много в нашей стра­не безы­мян­ных озер и речек, по­то­му что ве­ли­ка наша Ро­ди­на и, сколь­ко по ней ни броди, все бу­дешь на­хо­дить что-ни­будь новое, ин­те­рес­ное.

Ры­ба­ки из бри­га­ды Гри­го­рия Афа­на­сье­ви­ча Шад­ри­на  — Ва­сют­ки­но­го отца  — со­всем было при­уны­ли. Ча­стые осен­ние дожди вспу­чи­ли реку, вода в ней под­ня­лась, и рыба стала плохо ло­вить­ся: ушла на глу­би­ну.

Хо­лод­ная из­мо­розь и тем­ные волны на реке на­го­ня­ли тоску. Не хо­те­лось даже вы­хо­дить на улицу, не то что вы­плы­вать на реку. За­спа­лись ры­ба­ки, рас­со­ло­де­ли от без­де­лья, даже шу­тить пе­ре­ста­ли. Но вот подул с юга теп­лый ветер и точно раз­гла­дил лица людей. За­сколь­зи­ли по реке лодки с упру­ги­ми па­ру­са­ми. Ниже и ниже по Ени­сею спус­ка­лась бри­га­да. Но уловы по⁠-⁠преж­не­му были малы.

(В. П. Аста­фьев «Ва­сют­ки­на озеро»)

— Боже мой!  — пре­рва­ла ба­ры­ня,  — да она пре­ми­лень­кая со­бач­ка! Ве­ли­те её при­ве­сти. Давно она у него? Как же я это её не ви­да­ла до сих пор?... Ве­ли­те её при­ве­сти.

При­жи­вал­ка тот­час порх­ну­ла в пе­ред­нюю.

— Че­ло­век, че­ло­век!  — за­кри­ча­ла она,  — при­ве­ди­те по­ско­рей Муму! Она в па­ли­сад­ни­ке.

— А её Муму зовут,  — про­мол­ви­ла ба­ры­ня,  — очень хо­ро­шее имя.

— Ах, очень-⁠с!  — воз­ра­зи­ла при­жи­вал­ка.  — Ско­рей, Сте­пан! Сте­пан, дюжий па­рень, со­сто­яв­ший в долж­но­сти лакея, бро­сил­ся сломя го­ло­ву в па­ли­сад­ник и хотел было схва­тить Муму, но та ловко вы­вер­ну­лась из-под его паль­цев и, под­няв хвост, пу­сти­лась во все ло­пат­ки к Ге­ра­си­му, ко­то­рый в то время у кухни вы­ко­ла­чи­вал и вы­тря­хи­вал бочку, перевёрты­вая её в руках, как дет­ский ба­ра­бан. Сте­пан по­бе­жал за ней вслед, начал ло­вить её у самых ног её хо­зя­и­на; но про­вор­ная со­бач­ка не да­ва­лась чу­жо­му в руки, пры­га­ла и увёрты­ва­лась.

Ге­ра­сим смот­рел с усмеш­кой на всю эту возню; на­ко­нец Сте­пан с до­са­дой при­под­нял­ся и по­спеш­но рас­тол­ко­вал ему зна­ка­ми, что ба­ры­ня, мол, тре­бу­ет твою со­ба­ку к себе. Ге­ра­сим не­мно­го изу­мил­ся, од­на­ко по­до­звал Муму, под­нял её с земли и пе­ре­дал Сте­па­ну. Сте­пан принёс её в го­сти­ную и по­ста­вил на пар­кет. Ба­ры­ня на­ча­ла её лас­ко­вым го­ло­сом под­зы­вать к себе. Муму, от­ро­ду ещё не бы­вав­шая в таких ве­ли­ко­леп­ных по­ко­ях, очень ис­пу­га­лась и бро­си­лась было к двери, но, от­толк­ну­тая услуж­ли­вым Сте­па­ном, за­дро­жа­ла и при­жа­лась к стене.

(И. С. Тур­ге­нев. «Муму» )

Солн­це пошло на закат, когда Ва­сют­ка за­ме­тил среди од­но­об­раз­но­го моха тощие стеб­ли травы. Он при­ба­вил шагу. Трава стала по­па­дать­ся чаще, и уже не от­дель­ны­ми бы­лин­ка­ми, а пуч­ка­ми. Ва­сют­ка за­вол­но­вал­ся: трава растёт обыч­но вб­ли­зи боль­ших водоёмов. «Не­ужто впе­ре­ди Ени­сей?»  — с на­плы­ва­ю­щей ра­до­стью думал Ва­сют­ка. За­ме­тив меж хвой­ных де­ре­вьев берёзки, осин­ки, а даль­ше  — мел­кий ку­стар­ник, он не сдер­жал­ся, по­бе­жал и скоро во­рвал­ся в гу­стые за­рос­ли че­ре­муш­ни­ка, пол­зу­че­го таль­ни­ка, смо­ро­дин­ни­ка. Лицо и руки жа­ли­ла вы­со­кая кра­пи­ва, но Ва­сют­ка не об­ра­щал на это вни­ма­ния и, за­щи­щая рукой глаза от гиб­ких вет­вей, с трес­ком про­ди­рал­ся вперёд. Меж ку­стов мельк­нул про­свет.

Впе­ре­ди берег... Вода! Не веря своим гла­зам, Ва­сют­ка оста­но­вил­ся. Так он про­сто­ял не­ко­то­рое время и по­чув­ство­вал, что ноги его вяз­нут. Бо­ло­то! Бо­ло­та чаще всего бы­ва­ют у бе­ре­гов озёр! Губы Ва­сют­ки за­дро­жа­ли: «Нет, не­прав­да! Бы­ва­ют бо­ло­та возле Ени­сея тоже». Не­сколь­ко прыж­ков через чащу, кра­пи­ву, кусты  — и вот он на бе­ре­гу.

Нет, это не Ени­сей. Перед гла­за­ми Ва­сют­ки не­боль­шое, уны­лое озеро, подёрну­тое подле бе­ре­га ряс­кой.

Ва­сют­ка лёг на живот, отгрёб рукой зелёную ка­ши­цу ряски и жадно при­пал гу­ба­ми к воде. Потом он сел, уста­лым дви­же­ни­ем снял мешок, начал было вы­ти­рать кеп­кой лицо и вдруг, вце­пив­шись в неё зу­ба­ми, на­взрыд рас­пла­кал­ся.

За­но­че­вать решил Ва­сют­ка на бе­ре­гу озера. Он вы­брал по­су­ше место, на­тас­кал много дров, развёл огонь. С огонь­ком все­гда ве­се­лее, а в оди­но­че­стве  — тем более. Об­жа­рив в ко­ст­ре шишки, Ва­сют­ка одну за дру­гой вы­ка­тил их из золы па­лоч­кой, как печёную кар­тош­ку.

(В. П. Аста­фьев «Ва­сют­ки­но озеро»)