Солн­це пошло на закат, когда Ва­сют­ка за­ме­тил среди од­но­об­раз­но­го моха тощие стеб­ли травы. Он при­ба­вил шагу. Трава стала по­па­дать­ся чаще, и уже не от­дель­ны­ми бы­лин­ка­ми, а пуч­ка­ми. Ва­сют­ка за­вол­но­вал­ся: трава растёт обыч­но вб­ли­зи боль­ших водоёмов. «Не­ужто впе­ре­ди Ени­сей?»  — с на­плы­ва­ю­щей ра­до­стью думал Ва­сют­ка. За­ме­тив меж хвой­ных де­ре­вьев берёзки, осин­ки, а даль­ше  — мел­кий ку­стар­ник, он не сдер­жал­ся, по­бе­жал и скоро во­рвал­ся в гу­стые за­рос­ли че­ре­муш­ни­ка, пол­зу­че­го таль­ни­ка, смо­ро­дин­ни­ка. Лицо и руки жа­ли­ла вы­со­кая кра­пи­ва, но Ва­сют­ка не об­ра­щал на это вни­ма­ния и, за­щи­щая рукой глаза от гиб­ких вет­вей, с трес­ком про­ди­рал­ся вперёд. Меж ку­стов мельк­нул про­свет.

Впе­ре­ди берег... Вода! Не веря своим гла­зам, Ва­сют­ка оста­но­вил­ся. Так он про­сто­ял не­ко­то­рое время и по­чув­ство­вал, что ноги его вяз­нут. Бо­ло­то! Бо­ло­та чаще всего бы­ва­ют у бе­ре­гов озёр! Губы Ва­сют­ки за­дро­жа­ли: «Нет, не­прав­да! Бы­ва­ют бо­ло­та возле Ени­сея тоже». Не­сколь­ко прыж­ков через чащу, кра­пи­ву, кусты  — и вот он на бе­ре­гу.

Нет, это не Ени­сей. Перед гла­за­ми Ва­сют­ки не­боль­шое, уны­лое озеро, подёрну­тое подле бе­ре­га ряс­кой.

Ва­сют­ка лёг на живот, отгрёб рукой зелёную ка­ши­цу ряски и жадно при­пал гу­ба­ми к воде. Потом он сел, уста­лым дви­же­ни­ем снял мешок, начал было вы­ти­рать кеп­кой лицо и вдруг, вце­пив­шись в неё зу­ба­ми, на­взрыд рас­пла­кал­ся.

За­но­че­вать решил Ва­сют­ка на бе­ре­гу озера. Он вы­брал по­су­ше место, на­тас­кал много дров, развёл огонь. С огонь­ком все­гда ве­се­лее, а в оди­но­че­стве  — тем более. Об­жа­рив в ко­ст­ре шишки, Ва­сют­ка одну за дру­гой вы­ка­тил их из золы па­лоч­кой, как печёную кар­тош­ку.

(В. П. Аста­фьев «Ва­сют­ки­но озеро»)

Солн­це пошло на закат, когда Ва­сют­ка за­ме­тил среди од­но­об­раз­но­го моха тощие стеб­ли травы. Он при­ба­вил шагу. Трава стала по­па­дать­ся чаще, и уже не от­дель­ны­ми бы­лин­ка­ми, а пуч­ка­ми. Ва­сют­ка за­вол­но­вал­ся: трава растёт обыч­но вб­ли­зи боль­ших водоёмов. «Не­ужто впе­ре­ди Ени­сей?»  — с на­плы­ва­ю­щей ра­до­стью думал Ва­сют­ка. За­ме­тив меж хвой­ных де­ре­вьев берёзки, осин­ки, а даль­ше  — мел­кий ку­стар­ник, он не сдер­жал­ся, по­бе­жал и скоро во­рвал­ся в гу­стые за­рос­ли че­ре­муш­ни­ка, пол­зу­че­го таль­ни­ка, смо­ро­дин­ни­ка. Лицо и руки жа­ли­ла вы­со­кая кра­пи­ва, но Ва­сют­ка не об­ра­щал на это вни­ма­ния и, за­щи­щая рукой глаза от гиб­ких вет­вей, с трес­ком про­ди­рал­ся вперёд. Меж ку­стов мельк­нул про­свет.

Впе­ре­ди берег... Вода! Не веря своим гла­зам, Ва­сют­ка оста­но­вил­ся. Так он про­сто­ял не­ко­то­рое время и по­чув­ство­вал, что ноги его вяз­нут. Бо­ло­то! Бо­ло­та чаще всего бы­ва­ют у бе­ре­гов озёр! Губы Ва­сют­ки за­дро­жа­ли: «Нет, не­прав­да! Бы­ва­ют бо­ло­та возле Ени­сея тоже». Не­сколь­ко прыж­ков через чащу, кра­пи­ву, кусты  — и вот он на бе­ре­гу.

Нет, это не Ени­сей. Перед гла­за­ми Ва­сют­ки не­боль­шое, уны­лое озеро, подёрну­тое подле бе­ре­га ряс­кой.

Ва­сют­ка лёг на живот, отгрёб рукой зелёную ка­ши­цу ряски и жадно при­пал гу­ба­ми к воде. Потом он сел, уста­лым дви­же­ни­ем снял мешок, начал было вы­ти­рать кеп­кой лицо и вдруг, вце­пив­шись в неё зу­ба­ми, на­взрыд рас­пла­кал­ся.

За­но­че­вать решил Ва­сют­ка на бе­ре­гу озера. Он вы­брал по­су­ше место, на­тас­кал много дров, развёл огонь. С огонь­ком все­гда ве­се­лее, а в оди­но­че­стве  — тем более. Об­жа­рив в ко­ст­ре шишки, Ва­сют­ка одну за дру­гой вы­ка­тил их из золы па­лоч­кой, как печёную кар­тош­ку.

(В. П. Аста­фьев «Ва­сют­ки­но озеро»)

Солн­це пошло на закат, когда Ва­сют­ка за­ме­тил среди од­но­об­раз­но­го моха тощие стеб­ли травы. Он при­ба­вил шагу. Трава стала по­па­дать­ся чаще, и уже не от­дель­ны­ми бы­лин­ка­ми, а пуч­ка­ми. Ва­сют­ка за­вол­но­вал­ся: трава растёт обыч­но вб­ли­зи боль­ших водоёмов. «Не­ужто впе­ре­ди Ени­сей?»  — с на­плы­ва­ю­щей ра­до­стью думал Ва­сют­ка. За­ме­тив меж хвой­ных де­ре­вьев берёзки, осин­ки, а даль­ше  — мел­кий ку­стар­ник, он не сдер­жал­ся, по­бе­жал и скоро во­рвал­ся в гу­стые за­рос­ли че­ре­муш­ни­ка, пол­зу­че­го таль­ни­ка, смо­ро­дин­ни­ка. Лицо и руки жа­ли­ла вы­со­кая кра­пи­ва, но Ва­сют­ка не об­ра­щал на это вни­ма­ния и, за­щи­щая рукой глаза от гиб­ких вет­вей, с трес­ком про­ди­рал­ся вперёд. Меж ку­стов мельк­нул про­свет.

Впе­ре­ди берег... Вода! Не веря своим гла­зам, Ва­сют­ка оста­но­вил­ся. Так он про­сто­ял не­ко­то­рое время и по­чув­ство­вал, что ноги его вяз­нут. Бо­ло­то! Бо­ло­та чаще всего бы­ва­ют у бе­ре­гов озёр! Губы Ва­сют­ки за­дро­жа­ли: «Нет, не­прав­да! Бы­ва­ют бо­ло­та возле Ени­сея тоже». Не­сколь­ко прыж­ков через чащу, кра­пи­ву, кусты  — и вот он на бе­ре­гу.

Нет, это не Ени­сей. Перед гла­за­ми Ва­сют­ки не­боль­шое, уны­лое озеро, подёрну­тое подле бе­ре­га ряс­кой.

Ва­сют­ка лёг на живот, отгрёб рукой зелёную ка­ши­цу ряски и жадно при­пал гу­ба­ми к воде. Потом он сел, уста­лым дви­же­ни­ем снял мешок, начал было вы­ти­рать кеп­кой лицо и вдруг, вце­пив­шись в неё зу­ба­ми, на­взрыд рас­пла­кал­ся.

За­но­че­вать решил Ва­сют­ка на бе­ре­гу озера. Он вы­брал по­су­ше место, на­тас­кал много дров, развёл огонь. С огонь­ком все­гда ве­се­лее, а в оди­но­че­стве  — тем более. Об­жа­рив в ко­ст­ре шишки, Ва­сют­ка одну за дру­гой вы­ка­тил их из золы па­лоч­кой, как печёную кар­тош­ку.

(В. П. Аста­фьев «Ва­сют­ки­но озеро»)