Моя мать умер­ла, когда мне было шесть лет. Отец, весь от­дав­шись сво­е­му горю, как будто со­всем забыл о моем су­ще­ство­ва­нии. Порой он лас­кал мою ма­лень­кую сест­ру и по-сво­е­му за­бо­тил­ся о ней, по­то­му что в ней были черты ма­те­ри. Я же рос, как дикое де­рев­цо в поле,  — никто не окру­жал меня осо­бен­ною за­бот­ли­во­стью, но никто и не стес­нял моей сво­бо­ды.

Ме­стеч­ко, где мы жили, на­зы­ва­лось Кня­жье⁠-⁠Вено, или, проще, Княж⁠-⁠го­ро­док. Оно при­над­ле­жа­ло од­но­му за­ху­да­ло­му, но гор­до­му поль­ско­му роду и пред­став­ля­ло все ти­пи­че­ские черты лю­бо­го из мел­ких го­ро­дов Юго-за­пад­но­го края, где, среди тихо стру­я­щей­ся жизни тя­же­ло­го труда и мелко-су­ет­ли­во­го ев­рей­ско­го ге­шеф­та, до­жи­ва­ют свои пе­чаль­ные дни жал­кие остан­ки гор­до­го пан­ско­го ве­ли­чия.

Если вы подъ­ез­жа­е­те к ме­стеч­ку с во­сто­ка, вам пре­жде всего бро­са­ет­ся в глаза тюрь­ма, луч­шее ар­хи­тек­тур­ное укра­ше­ние го­ро­да. Самый город рас­ки­нул­ся внизу над сон­ны­ми, за­плес­нев­ши­ми пру­да­ми, и к нему при­хо­дит­ся спус­кать­ся по от­ло­го­му шоссе, за­го­ро­жен­но­му тра­ди­ци­он­ною «за­ста­вой». Сон­ный ин­ва­лид, по­ры­же­лая на солн­це фи­гу­ра, оли­це­тво­ре­ние без­мя­теж­ной дре­мо­ты, ле­ни­во под­ни­ма­ет шлаг­баум, и  — вы в го­ро­де, хотя, быть может, не за­ме­ча­е­те этого сразу.

(В. Г. Ко­ро­лен­ко «В дур­ном об­ще­стве»)