Не­слы­хан­ная жара сто­я­ла в то лето над ле­са­ми. Утром на­плы­ва­ли ве­ре­ни­цы белых об­ла­ков. В пол­день об­ла­ка стре­ми­тель­но рва­лись вверх, к зе­ни­ту, и на гла­зах уно­си­лись и ис­че­за­ли где⁠-⁠то за гра­ни­ца­ми неба. Жар­кий ура­ган дул уже две не­де­ли без пе­ре­дыш­ки. Смола, сте­кав­шая по сос­но­вым ство­лам, пре­вра­ти­лась в ян­тар­ный ка­мень.

На­ут­ро дед надел чи­стые онучи и новые лапти, взял посох и кусок хлеба и по­брел в город. Ваня нес зайца сзади. Заяц со­всем при­тих, толь­ко из­ред­ка вздра­ги­вал всем телом и су­до­рож­но взды­хал.

Су­хо­вей вздул над го­ро­дом об­ла­ко пыли, мяг­кой, как мука. В ней летал ку­ри­ный пух, сухие ли­стья и со­ло­ма. Из­да­ли ка­за­лось, что над го­ро­дом дымит тихий пожар.

На ба­зар­ной пло­ща­ди было очень пусто, зной­но; из­воз­чи­чьи ло­ша­ди дре­ма­ли около во­до­раз­бор­ной будки, и на го­ло­вах у них были на­де­ты со­ло­мен­ные шляпы. Дед пе­ре­кре­стил­ся.

—  Не то ло­шадь, не то не­ве­ста  — шут их раз­бе­рет!  — ска­зал он и сплю­нул.

Долго спра­ши­ва­ли про­хо­жих про Карла Пет­ро­ви­ча, но никто тол­ком ни­че­го не от­ве­тил. Зашли в ап­те­ку. Тол­стый ста­рый че­ло­век в пенсне и в ко­рот­ком белом ха­ла­те сер­ди­то пожал пле­ча­ми и ска­зал:

—  Это мне нра­вит­ся! До­воль­но стран­ный во­прос! Карл Пет­ро­вич Корш  — спе­ци­а­лист по дет­ским бо­лез­ням  — уже три года как пе­ре­стал при­ни­мать па­ци­ен­тов. Зачем он вам?

Дед, за­и­ка­ясь от ува­же­ния к ап­те­ка­рю и от ро­бо­сти, рас­ска­зал про зайца.

(К. Па­у­стов­ский «За­ячьи лапы»)

(С. Есе­нин, 1910 г.)

(Н. Руб­цов)