Всё во­круг было не­обык­но­вен­но тихо. Это был ред­кий час за­ти­шья. Если не счи­тать не­сколь­ких далёких пу­шеч­ных вы­стре­лов да ко­ро­тень­кой пулемётной оче­ре­ди где-то в сто­ро­не, то можно было по­ду­мать, что в мире нет ни­ка­кой войны.

Од­на­ко бы­ва­лый сол­дат сразу за­ме­тил бы ты­ся­чи при­зна­ков того, что имен­но здесь, в этом тихом, глу­хом месте, и при­та­и­лась война.

Крас­ный те­ле­фон­ный шнур, не­за­мет­но скольз­нув­ший под ногой, го­во­рил, что где-то не­да­ле­ко  — не­при­я­тель­ский ко­манд­ный пункт или за­ста­ва. Не­сколь­ко сло­ман­ных осин и по­мя­тый ку­стар­ник не остав­ля­ли со­мне­ния в том, что не­дав­но здесь прошёл танк или са­мо­ход­ное ору­дие, а сла­бый, не успев­ший вы­вет­рить­ся, осо­бый, чужой запах ис­кус­ствен­но­го бен­зи­на и го­ря­че­го масла по­ка­зы­вал, что этот танк или са­мо­ход­ное ору­дие были не­мец­ки­ми.

В не­ко­то­рых ме­стах, тща­тель­но об­ло­жен­ных ело­вы­ми вет­ка­ми, сто­я­ли, как по­лен­ни­цы дров, шта­бе­ля мин или ар­тил­ле­рий­ских сна­ря­дов. Но так как не было из­вест­но, бро­ше­ны ли они или спе­ци­аль­но при­го­тов­ле­ны к зав­траш­не­му бою, то мимо этих шта­бе­лей нужно было про­би­рать­ся с осо­бен­ной осто­рож­но­стью.

Из­ред­ка до­ро­гу пре­граж­дал сло­ман­ный сна­ря­дом ствол сто­лет­ней сосны. Ино­гда раз­вед­чи­ки на­ты­ка­лись на глу­бо­кий, из­ви­ли­стый ход со­об­ще­ния или на ос­но­ва­тель­ный ко­ман­дир­ский блин­даж, на­ка­тов в шесть, с две­рью, обращённой на запад. И эта дверь, обращённая на запад, крас­но­ре­чи­во го­во­ри­ла, что блин­даж не­мец­кий, а не наш. Но пу­стой ли он, или в нём кто⁠-⁠ни­будь есть, было не­из­вест­но.

(В. Ка­та­ев «Сын полка»)